суббота, 29 января 2011 г.

Социализм в СССР – по Марксу, Ленину или Сталину?

Прежде всего напомним, в очередной раз, что никакого «социализма по Марксу» в науке об обществе (марксизме) не существует. Всё, что Маркс написал о социализме укладывается в одну фразу о «переходной эпохе диктатуры пролетариата». Что такое «диктатура пролетариата» Маркс, опять же, позабыл разъяснить...


Разумеется, даже такое лапидарное послание от Маркса имеет немалую ценность. В соответствии с «принципом исключения невозможного», которым я руководствовался в своих предыдущих статьях:

Коммунизм – что будет и чего не будет при коммунизме

Коммунизм – как к нему можно придти (часть вторая)

уже из него можно сделать некоторые важные выводы. Например, исключить из принадлежности к социализму те формы социального устройства, которые ни под какое толкование «диктатуры пролетариата» не попадают – т.н. «шведский социализм» и ему подобные разновидности мелкобуржуазных режимов.

Но во всём, что соответствует формуле «переходной эпохе диктатуры пролетариата», существует полный произвол интерпретации. В частности, ни малейших ограничений на формы такой переходной эпохи и на формы осуществления диктатуры пролетариата не накладывается. А ведь разные реализации социализма именно формами и различаются.

Первым марксистом, который проанализировал конкретные возможности реализации социализма, был Ленин. Причем, что крайне существенно, Ленин вел свой анализ не абстрактно-теоретически, а в ходе самой социалистической революции. Взгляды Ленина на социализм сформировались к 1922-му году, поэтому будем основываться на его работах именно этого периода. После 1922, как известно, Ленин тяжело заболел, и в дальнейшей теоретической и практической работе по построению социализма существенного участия не принимал.

Первый фронт борьбы коммунистов с фальсификаторами – шулерами от истории и политики, пролегает тут. В вопросе – осуществлял ли Сталин ленинский план построения социализма или какой-то другой?

Прежде всего, выясним, по работам Ленина, разумеется, что он считал наиболее существенными свойствами реального (т.е. реализуемого исторической практикой) социализма.

Прежде всего – в экономической области, ведь экономика является основой всей социально-политической надстройки.

Тут Ленин высказался совершенно недвусмысленно еще накануне Октябрьской социалистической революции: «...социализм есть не что иное, как государственно-капиталистическая монополия, обращенная на пользу всего народа и постольку переставшая быть капиталистической монополией» («Грозящая катастрофа и как с ней бороться»). И в 22-м году это подчеркивает и разъясняет: «По вопросу о государственном капитализме во­обще наша пресса и вообще наша партия делают ту ошибку, что мы впадаем в интелли­гентщину, в либерализм, мудрим насчет того, как понимать государственный капита­лизм, и заглядываем в старые книги. А там написано совершенно не про то: там напи­сано про тот государственный капитализм, который бывает при капитализме, но нет ни одной книги, в которой было бы написано про государственный капитализм, который бывает при коммунизме. ...Государственный капитализм, это — тот капитализм, который мы сумеем ограничить, пределы которого мы сумеем установить, этот государственный капитализм связан с государством, а государство это — рабочие, это — передовая часть рабочих, это — авангард, это — мы.» (XI съезд РКП(б), ПСС т.45)

Ленин несколько раз подчеркивает – для формалистов и начетчиков, что никакие марксы-энгельсы такое явление не рассматривали: «...Даже Маркс не догадался написать ни одного слова по этому поводу и умер, не оставив ни одной точной цитаты и неопровержимых указаний. По­этому нам сейчас приходится выкарабкиваться самим. ...Госкапитализм есть капитализм, — говорил Преображенский, — и только так по­нимать можно и должно. Я утверждаю, что это есть схоластика... Теперь вышло иначе, и никакой Маркс и никакие мар­ксисты не могли это предвидеть. И не нужно смотреть назад».

Далее, Ленин говорит о советском государстве: «Этого никакая сила не может взять, как никакая сила в мире не может взять назад того, что Советское государство было создано. Это — всемирно-историческая победа. Сотни лет государства строились по буржуазному типу, и впер­вые была найдена форма государства не буржуазного. Может быть, наш аппарат и плох, но говорят, что первая паровая машина, которая была изобретена, была тоже пло­ха, и даже неизвестно, работала ли она. Но не в этом дело, а дело в том, что изобрете­ние было сделано. Пускай первая паровая машина по своей форме и была непригодна, но зато теперь мы имеем паровоз. Пусть наш государственный аппарат из рук вон плох, но все-таки он создан, величайшее историческое изобретение сделано, и государство пролетарского типа создано». Можно напомнить еще, что ранее, когда некоторые «левые коммунисты», ввиду провала надежд на мировую революцию, предлагали отказаться от власти в России, Ленин назвал это «странным и чудовищным».

Следующий ключевой момент, отмечаемый Лениным – это управление советским государством: «Но если взять Москву — 4700 ответственных коммунистов — и взять эту бюрократическую махину, груду, — кто ко­го ведет? Я очень сомневаюсь, чтобы можно было сказать, что коммунисты ведут эту груду. Если правду говорить, то не они ведут, а их ведут. ... Коммунисты, ста­новясь во главе учреждений, — а их иногда нарочно так подставляют искусно саботаж­ники, чтобы получить вывеску-фирму, — зачастую оказываются одураченными. Это признание очень неприятное. Или, по крайней мере, не очень приятное, но мне кажется, что его надо сделать, ибо в этом сейчас гвоздь вопроса. ... Мы пришли к тому, что гвоздь положения — в людях, в подборе людей. ... гвоздь в том, что люди посажены неправильно, что ответственный коммунист, превосходно проделав­ший всю революцию, приставлен к тому торгово-промышленному делу, в котором он ничего не понимает и мешает видеть правду, ибо за его спиной превосходно прячутся деляги и мошенники».

И, наконец – отношения с крестьянством, составлявшим главную, на тот период, мелкобуржуазную массу: «Если крестьянину необходима свободная торговля в современных условиях и в известных пределах, то мы должны ее дать, но это не значит, что мы позволим тор­говать сивухой. За это мы будем карать. Это не значит, что мы разрешим торговать по­литической литературой, которая называется меньшевистской и эсеровской и которая вся содержится на деньги капиталистов всего мира. ...И наши суды должны все это понимать. Когда мы переходим от ВЧК к государственно-политическим судам, то надо сказать на съезде, что мы не признаем судов внеклассовых. У нас должны быть суды выборные, пролетарские, и суды должны знать, что мы допускаем. ... Позвольте это вам сказать без всякого преувеличения, так что в этом смысле, действительно, «последний и решительный бой» не с международным капитализмом — там еще много будет «по­следних и решительных боев», — нет, а вот с русским капитализмом, с тем, который растет из мелкого крестьянского хозяйства, с тем, который им поддерживается. Вот тут предстоит в ближайшем будущем бой, срок которого нельзя точно определить.»

Запомним эти высказывания Ленина, и сформулируем кратко их еще раз:

  • советское государство - важнейшее завоевание социалистической революции в России
  • социализм – это государственно-капиталистическая монополия в руках всего народа
  • аппарат управления государством – читай этой монополией, должен находиться в руках компетентных управленцев-коммунистов, это функцию нельзя никому передоверять
  • мелкое крестьянское хозяйство представляет собой опору и питательную среду русской буржуазии, тут предстоит «последний и решительный бой» в ближайшем будущем.

Таким образом, фактически, намечены все основные черты того социализма, который осуществлял Сталин – индустриализация (госмонополия), партийный контроль всей системы государственной власти и коллективизация.

Наметив эту грандиозную программу, Ленин, к огромному сожалению, не мог приступить к ее осуществлению. Это выпало на долю Сталина. Почему именно ему?

Шулеры очень любят выборочно цитировать «письмо к съезду» Ленина, с критическими замечаниями в адрес Сталина. Но думающий человек замечает, что Сталин – ЕДИНСТВЕННЫЙ из упомянутых там лиц, к кому не было высказано ПОЛИТИЧЕСКИХ претензий. Троцкому предъявлен его небольшевизм и борьба против ЦК (напомним, что по настоянию Ленина же, фракционная деятельность в партии была запрещена), Зиновьеву и Каменеву – октябрьское предательство, Бухарин – схоласт, чьи теоретические воззрения очень с большим сомнением могут быть отнесены к вполне марксистским, на Пятакова нельзя «положиться в серьезном политическом вопросе». Т.е. только Сталин являлся единственным авторитетным деятелем партии, который, в политическом отношении, был полным единомышленником Ленина.

Занимаясь изначально кадровыми вопросами, Сталин немедленно приступил к осуществлению второго пункта ленинского плана построения социализма – строительством и укреплением партийных рядов. Тут надо напомнить еще одно высказывание Ленина, которое очень важно для понимания отношений между большевистской партией и рабочим классом: «Очень часто, когда говорят «рабочие», думают, что значит это фабрично-заводский пролетариат. Вовсе не значит. У нас со времен войны на фабрики и на заво­ды пошли люди вовсе не пролетарские, а пошли с тем, чтобы спрятаться от войны, а разве у нас сейчас общественные и экономические условия таковы, что на фабрики и заводы идут настоящие пролетарии? Это неверно. Это правильно по Марксу, но Маркс писал не про Россию, а про весь капитализм в целом, начиная с пятнадцатого века. На протяжении шестисот лет это правильно, а для России теперешней неверно. Сплошь да рядом идущие на фабрики — это не пролетарии, а всяческий случайный элемент». Таким образом, не происхождение и даже не принадлежность к «рабочим» определяло возможность вступления в партию, а тот трудно определимый словами, но совершенно реальный в жизни психологический фактор, который назывался «политической сознательностью». Разумеется, возможности самого Сталина влиять на процесс приема в партию по-настоящему сознательных людей, были весьма и весьма ограничены. Но зависящие от него расстановки партийных руководителей по деловым и политическим качествам сыграли свою роль в 30-40 годы, позволив сохранить советское государство – главную ценность революции! – в жесточайших испытаниях «второй гражданской» (войны с заговорщиками и предателями) и второй мировой войн.

Первая из ленинских задач – индустриализация, до конца 20-х шла без участия Сталина, в рамках нэпа, ни шатко, ни валко. Ни Зиновьев с Каменевым, ни Рыков, ни Бухарин не были способны ни к какой серьезной хозяйственной деятельности. Из-за неразберихи в наркоматах огромные средства, добываемые кредитами, концессиями и прорывами внешнеторговой блокады растрачивались впустую, а то и разворовывались. Более-менее поднялась легкая промышленность. Но становой хребет экономики – машиностроение, энергетика, топтались на месте.

Третья задача практически не решалась вообще – ленинская идея кооперации, как начальной формы коллективизации, на практике, оказалась малоэффективной. Конечно, располагай страна неограниченным временным ресурсом, даже и на этом пути мог быть достигнут результат. Но история, как это обычно бывает, распорядилась иначе.

Кризис наступил на рубеже третьего десятилетия.

И тут снова вспомним Ленина. Намечая описанные выше направления строительства социализма, он подчеркивал, что нормальная реализация этих планов возможна: «Во-первых, при том условии, что не будет интервенции. Мы все делаем своей ди­пломатией для того, чтобы ее избежать, тем не менее она возможна каждый день. Мы действительно должны быть начеку, и в пользу Красной Армии мы должны идти на из­вестные тяжелые жертвы, конечно, строго определяя размеры этих жертв. Перед нами весь мир буржуазии, которая ищет только формы, чтобы нас задушить. Наши меньше­вики и эсеры — не что иное, как агенты этой буржуазии. Таково их политическое по­ложение. Второе условие — если финансовый кризис не будет слишком силен. Он надвигает­ся. О нем вы услышите по вопросу о финансовой политике. ... И третье условие — чтобы не делать за это время политических ошибок. Конечно, если будем делать политические ошибки, тогда все хозяйственное строительство будет подрезано, тогда придется заниматься тем, чтобы вести споры об исправлении и на­правлении». Ленин имел ввиду, разумеется, финансовый кризис в начале 20-х. Но его слова и тут оказались пророческими. В самом конце 20-х годов разразился мировой финансово-экономический кризис не только существенно повлиявший на судьбу советского государства, но изменивший множество политических тенденций 20-го столетия.

Как известно из истории, индустриализация экономики государства может быть проведена двумя путями – за счет средств, привлеченных извне, и за счет средств, собранных с собственного населения. Большая часть экономически развитых стран шли первым путем – различались только источники этих средств. Для Англии и Франции источником служило ограбление колоний, для США – латиноамериканских стран, для послевоенных Японии, Южной Кореи – иностранные кредиты. Первоначально и в СССР выбрали первый путь. Ленин в 22-м, достаточно обоснованно, рассчитывал, что свойственная капиталистам алчность заставит их, в погоне за немалой прибылью, вкладывать деньги в советскую экономику. Как мы знаем, подобный путь оказался реален, например, для КНР в 90- годах. Но для эффективности такого пути, страна должна иметь свободный выход на внешние рынки. А для СССР, в 20-х (и последующих, практически до 80-х) годах этот путь был существенно перекрыт согласованной политикой ведущих империалистических держав – Англии, Франции и США.

Для второго пути требовался источник средств, а таким источником в СССР было только мелкобуржуазное крестьянство. Но – опять противоречие, в силу своей крайней экономической неэффективности, мелкое крестьянское хозяйство почти не участвовало в товарном производстве. Получался замкнутый круг – получить от крестьян средства для индустриализации можно только подняв эффективность сельского хозяйства, поднять эффективность с/х можно было только на пути преобразования мелких хозяйств в крупные агропредприятия, для этого требовалась техника и электроэнергия, их могла дать только индустриализация, для индустриализации требовались средства...

Таким образом, причина нэповского топтания на месте становится совершенно понятной. Производить технику должного количества и качества доставшаяся СССР от царской России третьесортная промышленность не могла, а для закупки за границей не хватало средств. В первую очередь – из-за внешнеторговой блокады, сырье для продажи в СССР было – лес, нефть. И одновременно начал нарастать процесс, предвиденный Лениным – «ренессанс» русской буржуазии, в лице укреплявшегося на селе кулачества. Назревал тот самый «последний и решительный бой» с ним, который Ленин предсказал еще в 22-м году.

Мировой экономический кризис привел к кульминации и кризис внутренний. Резко обострились международные противоречия. Отчетливо запахло новой войной. Техническая отсталость СССР приводила к тому, что его армия оказывалась малобоеспособной, что, разумеется, прекрасно знали буржуазные соседи, и что могло спровоцировать их на интервенцию. А «пятая колонна» (хотя сам этот термин еще не появился) внутри страны была готова – эмигрантские круги вполне обоснованно докладывали своим западным хозяевам, что как в «интеллигенции», так и в кулацкой среде, зреет уверенность, что «совдепия» доживает последние дни. «Заколдованный круг», в котором застряла нэповская политика, надо было разрывать.

А для этого надо было выгнать поганой метлой с руководящих постов тех коммунистов, которые объективно препятствовали выходу из этого кризиса – тех лодырей и бездарностей, которых политические шулеры потом обозвали «ленинской гвардией». (Первым среди этих шулеров был «иудушка» Троцкий, вышвырнутый своими соратниками по «лен-гвардии» - в т.ч. Зиновьевым, Каменевым и Ко, из СССР в 29-м году).

Выход из замкнутого круга, найденный Сталиным, оказался прост, как всё гениальное – вести коллективизацию, индустриализацию и борьбу с кулачеством ОДНОВРЕМЕННО. Вместо трех последовательных войн – одна война, в которой успех на каждом из фронтов отзывается успехом и на других фронтах.

Не нужно себе сегодня представлять, будто такая одновременная борьба была легкой – она была неимоверно тяжела, вполне сравнима с последовавшей через десятилетие, Отечественной войной. Но без победы в этой, первой войне, которую вполне обоснованно можно считать второй социалистической революцией, не могло бы быть и победы во второй войне, войне с объединенной нацистской Германией континентальной Европой.

Итак – индустриализация, коллективизация, кадры, которые решают всё, сохранение и укрепление советского государства и «последний и решительный бой» с кулачеством – всё то, что намечал Ленин еще в 22-м году, предстояло претворить в практику в 30-х годах.

И снова – самый больной вопрос советской власти, кадры! Для индустриализации требовалось увеличить число специалистов и квалифицированных рабочих в разы. А о настроениях «старых спецов» свидетельствует доклад немецкого инженера Келлена, работавшего на строительстве электростанций в Балахне (Нижегородская область) и Штеровке (Донецкая область): «26. 02. 1928 г. В 20 часов посетил меня инженер Стюнкель. Мы говорили о деталях доклада. Он меня ознакомил с положением здешних инженеров. Теперь я понял, наконец, почему здешние инженеры недовольны. До войны инженер-строитель зарабатывал в месяц около (от) 600 до 1200 руб., кроме того, он получал на месте работы квартиру, лошадей и все удобства. Они жили, таким образом, по-барски, как у нас инженеры никогда не живут. Поэтому они недовольны своим теперешним положением и в связи с этим они не хотят мне верить, что инженерам за границей живется не лучше. ...Полагаться в Советском Союзе теперь можно собственно лишь на тех инженеров, которые либо члены партии, либо стоят очень близко к партии…». Последовавшее вскоре «шахтинское дело» показало, что «истинные интеллигенты», стремясь к барскому образу жизни, одним брюзжанием не ограничиваются. Образовался разветвленный заговор с выходом на деловые круги Парижа, Берлина, Лондона. На следствии инженеры откровенно признались, что не принимают советскую власть и не верят в построение социализма, проявив критическое отношение к коммунистической пропаганде. Они не скрывали связей с бывшими шахтовладельцами. Цель заговора была в срыве всех попыток государства вести самостоятельную угледобычу и, тем самым, побудить его к передаче шахт в аренду иностранному капиталу.

К сожалению, с настроениями в партии тоже было весьма неблагополучно. Бывшие «левые» - троцкисты, зиновьевцы, «рабочая оппозиция», в очередной раз продемонстрировав полную беспринципность, вступили в политический союз с «правыми» бухаринцами, фактически на платформе защиты кулачества. Руководил ими вульгарный шкурный интерес – во-первых, они просто боялись новой классовой войны, поскольку прекрасно понимали собственную никчемность и неспособность ее выиграть, а о способностях Сталина они, как это обычно водится, судили по себе. Во-вторых, усиление кулачества лично им угрожало мало – соответствующие договоренности, через эмигрантские круги, были достигнуты. А то, что победившая буржуазия никакие договоренности соблюдать не станет, до этой «оппозиции», похоже, элементарно не доходило. Победа же линии Сталина означала для этих «лен-гвардейцев» политическое небытие.

Я не стану описывать в подробностях, как именно протекала эта вторая социалистическая революция, и как Сталин одержал в ней победу – на эту тему написаны горы книг, как сторонниками Сталина, так и его злейшими врагами. Отмечу только, что ленинский план построения социализма оказался выполнен именно благодаря этой победе. И в ходе этой второй революции было изобретены и испытаны на практике тысячи принципиально новых механизмов диктатуры пролетариата, механизмов позволивших СССР совершить то, что, в конце 20-х, большинство внешних наблюдателей считало невозможным – за десятилетие преодолеть почти полувековой разрыв с передовыми буржуазными странами в технике, науке, военном деле.

Закончу признанием давнего оппонента Сталина, академика Е. Варги: «Может показаться циничным, но если смотреть на дело с точки зрения исторической перспективы, страдания миллионов несправедливо посаженных в лагеря людей, преждевременная смерть, вероятно, доброго миллиона прекрасных коммунистов — исторически преходящий эпизод». Не стану даже придираться к цифрам, которые, по обыкновению антисталинистов, привраны в разы – важно то, что признали даже злейшие враги Сталина, то, что его действия ИСТОРИЧЕСКИ ОПРАВДАННЫ. И, по сравнению с этим фактом, всё прочее – ничто.

Комментариев нет:

Мое кредо

Для меня всегда было и останется априорной истиной - враги Советского Союза, те, кто употребляют в отношении всего советского мерзкое слово "совок" - это мои личные враги. Я также совершенно убежден в том, что лучше быть для своих врагов "империей зла", чем банановой республикой. Поэтому вся моя общественная деятельность направлена, при всей ее кажущейся разнородности, на одно - помощь грядущей социалистической революции, уничтожению и похоронам эксплуататорского лживого "свободного" общества.